«Политика есть искусство возможного»

Автор: | 09.07.2015


— Абхазию очень часто сотрясают политические скандалы, связанные с тем, что постфактум, как сейчас, по «нефтяному вопросу» обсуждаются уже принятые правовые документы. Либо же, когда речь идет о подготовке тех или иных проектов межгосударственных соглашений с РФ, исходные редакции которых поступают из Москвы. На ваш взгляд, почему сложилась практика, когда Сухум «не производит» собственные редакции проектов межгосударственных соглашений, которые могли бы отражать национальный интерес?

-Речь идет действительно о национальном интересе, который должен воплотиться в соглашении об объединенной группировке войск и о совместном информационно-координационном центре органов внутренних дел. При том осмыслить и сделать все надо за короткий срок, так как соглашение должно вступить в силу не позднее шести месяцев со дня вступления в силу договора между Республикой Абхазия и Российской Федерацией о союзничестве и стратегическом партнерстве основного. Если попытаться проанализировать ваш вопрос, то я вижу здесь несколько причин. Во-первых,  статус договора должен быть всегда выше, потому как на его основе принимаются отдельные соглашения, и потому последние не должны противоречить договору. Это как по принципу соотношения закона и подзаконного акта. Поэтому в соглашении не должно быть того, чего в принципе нет в договоре. Соглашение лишь конкретизирует и детализирует содержание договора и не более того. Могу сказать, что в соглашении в представленной редакции есть нарушения данного принципа. Если в договоре говорится, что стороны создают совместный информационно-координационный центр органов внутренних дел, то соглашение не должно искажать равноправие  сторон,  как по части способа формирований, так  и по юрисдикции. Соглашение не должно выходить за рамки тех задач, которые определены договором. И это самое главное. Задачи, которые в договоре сформулированы, достаточно обоснованы и соответствуют национальным интересам России и Абхазии. Это задачи по борьбе с организованной преступностью и иными опасными видами преступлений. И это понятно, потому как с такими организованными  преступлениями как терроризм и экстремизм сложно справляться без совместных усилий. 

Почему абхазская сторона не предложила свой вариант соглашения? Я думаю, здесь сыграли свою роль объективные факторы, как то: быстро меняющаяся геополитика как региональная, так и глобальная; интегративные процессы, оформляющиеся в союзы и альянсы, которые сокращают суверенитет государств – участников, что не может не вызывать тревогу и опасения; а также есть субъективные факторы, например, отсутствие глубины понимания политического, социологического и  психологического контекстов в странах, которые собираются стать сторонами в этом соглашении.  

— Какого рода специалисты, в каких областях нужны, для того, чтобы в полном смысле слова создать экспертное сообщество? 

-Надо сказать, что на примере работы над проектом договора между Республикой Абхазия и Российской Федерацией о союзничестве и стратегическом партнерстве можно констатировать то, что были выработаны абхазской стороной достаточно конструктивные предложения, отвечающие национальным интересам как Абхазии,  так и России. И надо подчеркнуть, Россия поддержала это подход. Можно сказать, что система принятия решений в Абхазии хоть и сложилась спонтанно, однако ее мобилизационно-интеллектуальный  ресурс формируется в зависимости от важности решаемых задач. Отметим, что этого могло не случиться, если бы не было открытого обсуждения. Так что складывается открытая система для принятия решений. 

Что касается России. Там помимо государственных, работает множество независимых экспертных структур, занимающихся аналитикой. Наряду с закрытыми структурами функционируют открытые площадки, на которых происходит обсуждение.  Возвращаясь в Абхазию, важно наладить систему сотрудничества с имеющимся потенциалом — это кафедры АГУ, другие научные институты, и приглашать новых участников для расширения спектра мнений. 

— Как эта система организована в России? Мы имеем в виду технологический процесс «производства» межгосударственных договоров, соглашений, документов о межведомственном сотрудничестве и так далее. 

-Во-первых, хочу сказать, что принятие нового правового документа есть ответ на возникшую проблему. Нормативный документ – это уже выбранная модель решения проблемы обществом или государством. Какая модель выбрана – зависит от многих факторов. Поэтому говорить о моменте рождения такого документа сложнее всего как о заданной схеме. Во-вторых, что касается непосредственно порядка, процедуры утверждения договоров, то  здесь существует четкая регламентация. Так, есть в России  Федеральный закон «О международных договорах Российской Федерации» и др. акты. 

 — Есть такая точка зрения, что мы сейчас в каком-то смысле «пожинаем плоды» предыдущей эпохи нулевых, когда во взаимоотношениях с РФ было много уступок. В пример приводится соглашение по военным базам, под которые отданы территории, на которые не распространяется юрисдикция Абхазии. То есть, как бы российская сторона привыкла, что Сухум принимает все, чтобы ему не предложили. Насколько этот взгляд может отражать реальность? 

-Такая точка зрения не объективная и не справедливая. Вспомним, какой ценой удерживался мир в Абхазии в поствоенное время. За этот период на Ингуре погибли до ста российских миротворцев. Если говорить о «плодах» нулевых, то они есть также и у России. Надо сказать, что признание Россией в 2008 году независимости Абхазии и Южной Осетии было крайне сложным шагом, учитывая несопоставимый со странами НАТО военно-политический потенциал. Последствия признания двух республик сказываются и будут еще сказываться на России. С точки зрения геополитических реалий  размещение военных баз в Абхазии отвечают долгосрочным национальным интересам Абхазии и России.  

 Российская сторона в отношении Абхазии исходит из реальных вызовов и угроз. Укрепление военно-политического составляющего в отношении двух стран и дальше будет укрепляться. Есть проблемы в согласовании позиции двух сторон. Надо сказать, возникшие разногласия в связи  с двумя последними соглашениями в военной сфере и в сфере борьбы с организованной преступностью решаемы. Российской стороне придется, и я считаю это нормальным, бороться и доказывать, что в Абхазии достаточный потенциал  для решения современных задач.   

 -Вообще,  какова международная практика при подготовке и обсуждении межгосударственных договоров и соглашений? 

— Обычно  предложения о заключении международных договоров и соглашений представляются Президенту или в Правительство органами исполнительной власти, в компетенцию которых входят вопросы, регулируемые договором, а также организациями, которые уполномочены на это. 

Целесообразность заключения договора оценивается органом исполнительной власти, в компетенцию которого входят вопросы, регулируемые договором. Главное звено — это  Министерство иностранных дел. Оценка целесообразности заключения договора основывается, в частности, на следующих обстоятельствах: существует реальная проблема, требующая урегулирования путем заключения международного договора; действующие договоры не регулируют соответствующую сферу в достаточной мере; потенциальные участники договора выражают заинтересованность в его заключении.

-Есть ли какая-то особая российская специфика при подготовке договоров и соглашений? Сейчас расшифруем, что мы имеем в виду. Вот по соглашению между МВД РА и РФ. Изначально абхазская сторона получает проект, согласно которому, по сути, речь идет о создании «параллельного российского МВД» в Абхазии с дипломатическим иммунитетом, огромным штатом и т.д. Но потом, когда начинаются противоречия, поступает новый проект, в котором штат сокращен уже более, чем в десять раз, полномочия тоже резко сужены. Таким образом, мы понимаем, что российская сторона «играет по максимуму», продвигая свои интересы настолько, насколько это возможно. Межгосударственные соглашения, это действительно, такой «восточный базар», или мы имеем дело с какими-то нюансами, незаметными для не специалистов?

— Вы правы, именно так и происходит на практике заключение международных соглашений, следуя максиме: политика есть искусство возможного.

Российская специфика принятия решения в области международных отношении заключается в том, что есть администрация президента РФ, которая в известном смысле дублирует функции министерства. Например, существует подразделение в администрации президента — управление президента по внешней политике, которое содействует президенту в определении основных направлений внешней политики государства. Участвует в разработке общей стратегии внешней политики государства, обеспечении реализации президентом его полномочий по руководству внешней политикой государства. В числе российских приоритетов во внешней политике по прежнему остается содействие становлению Республики Абхазия как современному  демократическому государству. А также  Россия заинтересована укреплять Абхазию в международных отношениях, обеспечивать ей безопасность и экономическое развитие. Россия, на мой взгляд, готова подписывать такие соглашения, которые отвечают интересам как Абхазии, так и самой России, как это было на примере согласования проектов договора между Республикой Абхазия и Российской Федерацией о союзничестве и стратегическом партнерстве. Относительно Абхазии, она также, как и другие государства в мире, будет наращивать внешнеполитическую функцию продвижения национального интереса насколько это возможно. Но для этого необходимо принять научно выверенную доктрину внешней политики Республики Абхазия как союзного государства.  

Интервью подготовила Стелла Адлейба

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *