О законе, которого нет

Автор: | 30.07.2015

В этой истории есть фактологическая часть и  более глубокий, социально-культурный пласт. Не вдаваясь в фактологические подробности, тем более, сейчас очень много разных интерпретаций событий, можно вывести некоторые общие моменты:

Повышенный уровень криминальной активности в среде молодежи в последние несколько лет  вызывает массу инцидентов, не выходящих в публичную плоскость. В этом смысле «выход наружу» конфликта между охранником и совладельцем бизнеса из-за кражи ноутбука —  явление очень необычное.

Общий настрой молодежи — отрицание не только каких-то устоев, а вообще «правил игры» в обществе, устоявшейся иерархии. Еще лет десять назад в 18-летнем возрасте редко, кто мог бы решиться что-либо украсть, как в данном случае, у авторитетного силовика.  

Однако, это нисколько не оправдывает избиения человека. Обычно люди более старшего возраста в многочисленных подобных ситуациях гасят  конфликты через общение со старшими по возрасту представителями молодых людей. Несовершеннолетних бить нельзя. 

Далее, вероятно, привлекаются близкие с обеих сторон. Проблема, насколько известно, урегулирована.  Но неожиданно история обретает «второе дыхание». 

Двоюродный брат пострадавшего начинает выслеживать обидчиков. Это довольно странно и необычно, учитывая, что конфликт урегулирован. 

Обидчики второй раз избивают человека, только теперь двоюродного брата пострадавшего и, видимо, будучи полностью уверенными в своей глубокой правоте, отвозят его в милицию. Эта часть истории – No comment. 

Тема выскакивает за рамки частных разборок. И то, что люди, дважды избившие других людей —  сотрудники силовых структур, на самом деле вторично в данном случае. Это скорее маркер статуса, вопрос их самопрезентации в обществе. Тут совершенно нелишне обратить внимание на внутреннюю атмосферу в правоохранительных органах: она такая же, как и в обществе в целом. Каждый считает себя вправе творить беспредел. 

Эта история, крайне некстати для всех участников разборки становится темой номер один в стране. Эра публичности, невозможность что-либо утаить —  может быть один из немногих шансов привести жизнь в стране к нормальным знаменателям. 

Так вот теперь, когда история начала резонировать  уже в масштабе страны, обязан включиться закон, номинально все-таки действующий в  государстве. И он включается. Однако это оказывается невыгодно ни одной стороне конфликта. Пострадавшая сторона, дважды побитая, ближе к поколению, для которого того, что называется «законом», не существует вовсе. Для другой стороны, дважды избившей, резонанс и последующие оргвыводы —  прямая угроза нескольким карьерам, по крайней мере, на время. Во всяком случае, их пространство маневра сократилось до минимума. Они силовики, избившие людей — общественное мнение против них. 

Проблема еще вот в чем –  теперь  поводу  событий есть общественное мнение. Система пытается, как это и должно быть «по-абхазски», найти консенсус между сторонами конфликта. «Амцахара», как мы знаем, именно это и пыталась сделать. То есть, урегулировать проблему и закрыть ее. Конечно, это было бы еще одним ударом по власти, которая, публично, во всяком случае, высказалась в этой ситуации за соблюдение норм закона. 

В целом же, эта история — верхушка айсберга более масштабной проблемы. В Абхазии закон — явление сугубо номинальное, не более того. Закона просто нет в практической жизни. Более того, закон, на сегодня — явление риторическое. О нем любят поговорить представители властной, политической и интеллектуальной элиты. По закону не живет никто и даже те, кто любят о нем поговорить. 

Это, в свою очередь, часть еще большей проблемы – отсутствие того, что принято в современном мире называть «государством» как упорядоченной системы взаимоотношений, в основе которой незыблемые правила общежития. То есть, сначала государство, потом — закон. Поскольку нет государства в общепринятом смысле этого слова, то, разумеется, не может работать закон. 

Абхазское государство  на сегодня — это стремительно деградирующее пространство этнического общежития, которое разваливается хотя бы вследствие стремительно изменившихся условий жизни. С одной стороны, и это, кстати, спасало страну все послевоенное время, закон есть, только не «тот», а другой – «традиционное право» . Именно в этой традиции сейчас и близкие, и «Амцахара» пытались урегулировать конфликт, о котором мы писали выше. Так и только так вообще решались все конфликты в современной Абхазии. Но традиционное право в абхазских условиях  —  это свод неписаных норм и правил узкой, локальной географической среды – региональной и фамильной. В условиях радикально расширившейся географии среды обитания абхазского общества и радикально усложнившейся системы отношений —  не в аграрной, а в городской среде, влияние традиционного права на все разнообразие человеческих отношений неуклонно сокращается. Это с одной стороны. 

С другой стороны, добавляется очень специфическая проблема: состояние культуры в молодежной среде, выросшей в вакууме как традиционной культуры, так и в вакууме государства. Для нее все, что связано с государством —  это «мусорское». Традиционная культура для нее по большей части «темный лес», хотя бы по причине массовой потери родного языка. Люди, за рамками застолья  практически неспособные общаться на родном языке, будут иметь очень усеченное представление о родной культуре. Поэтому  для них никакого закона нет. И это станет причиной взрывного числа самых разнообразных конфликтов. 

Без государства  эту тонкую сферу регулировать невозможно. Но поскольку государства, по сути, нет — некому что-либо регулировать вообще.

Можно только предположить, по какому сценарию может развиваться жизнь. Вероятнее всего, традиционное право продолжит деградировать. Оно не может охватить всю широту жизни современного городского общества и не может регулировать невероятное разнообразие конфликтов в обществе и разных его сферах. К тому же, абхазское общество продолжает переживать бурную урбанизацию, а  в условиях продолжения распада фамильных, родовых и региональных связей  поддерживать влияние традиционного права будет все сложнее. К тому же на арену жизни выходят новые поколения, не знакомые с этой традицией, и, разумеется, будут уходить поколения, помнящие естественную систему организации жизни. Пока в этом нет ничего хорошего, скорее, это плохо , потому что закон, в современном понимании этого слова, будет завоевывать пространство страны медленно, хотя и альтернативы этому нет. Современное право, конечно, несравненно более эффективный регулятор многообразия жизни в нашу эпоху. И обществу постепенно придется для «разруливания» конфликтов обращаться к современному праву, потому что лет через тридцать разные слои этого урбанизированного, преимущественно, городского населения, мало, что будет связывать. 

Но есть опять-таки  одна специфическая, абхазская проблема. На арену выходит конкретное поколение, не имеющее опыта жизни ни в каких системах. Оно не признает ни одну систему права и контроля над собой. Нас ждут проблемы. Поэтому, было бы неплохо  их, как минимум, предвидеть. 

Текст: Антон Кривенюк


 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *