«Люди не говорят на литературном языке»

Автор: | 07.09.2015

Для начала несколько общих моментов. Ситуация с абхазским языком совершенно ординарна. Языки малых культур, как вообще в мире, так и в кавказском регионе, стремительно сокращают ареал обитания. Связано это с естественными причинами — глобазацией, возникновением намного более тесных связей между сравнительно малыми и большими культурами. Даже такое обстоятельство как транспортная доступность больших городов и стран для людей, живших прежде в довольно изолированной среде, радикально сократили количество говорящих на малых языках в разных регионах мира. Качество владения родными языками также падает. Вне зоны риска в нашем регионе остаются пока языки только самых крупных кавказских культур — грузин, армян, аварцев, даргинцев, чеченцев, ингушей, азербайджанцев. 
В академической среде есть понимание о том, что со временем человеческие сообщества переходят в общении на те языки, знать которые более выгодно с точки зрения обеспечения лучших условий для выживания. Потому что чем больше людей говорит на языке, тем больше возможностей открывается для каждого его носителя. В этих условиях, языкам малых культур нужна определенная политика по их сохранению. 
Особенность ситуации с абхазским языком в том, что он единственный из числа малых кавказских языков, который является государственным. Однако само по себе это обстоятельство не является гарантией его развития. Влияние общемировых трендов существенно сильнее возможностей небольшого общества. 
Готовя этот текст, стараясь собрать разные позиции, мы поговорили с тремя экспертами жизнь и профессиональная деятельность которых проходит в тесной связи с абхазским языком. 

Алхас Чхамалия, поэт, журналист. Член Ассоциаций писателей и журналистов Абхазии. 

«Во-первых, я не считаю, что сегодня абхазский язык деградирует. Да, есть сложности, есть проблемы. Но они появились не вчера. Если к примеру взять номера газеты «Апсны», вышедшие в начале 20-х годов прошлого столетия, то можно увидеть обсуждение тех же проблем языка, о которых мы говорим и сегодня. Конечно, в эту эпоху, в политическом плане для развития языка существуют наиболее благоприятные условия.
А что же нам мешает тогда? Вопрос в языковой среде, в первую очередь. Нас мало. Во-вторых, проблема наша в нас самих. Мы сами принизили роль родного языка. Перестали говорить на нем. Многие абхазские семьи отдают своих детей в русские школы, объясняя это тем, что мол в русских школах качество образования намного выше, чем в абхазских, что в корне является заблуждением. Нужно менять подход и отношение к проблеме. Сегодня многое делается для развития абхазского языка, но этого недостаточно. У нас большие проблемы и в научно-методическом плане, в учебном, техническом. У нас до сих пор нет абхазского орфографического словаря, нет утвержденных единых правил по правописанию. У нас нет нормального абхазского шрифта. Много можно перечислять. Нельзя не учитывать и факторы глобализации. Так что, тут дело вовсе не только в политических условиях.
Что касается того, насколько изменилось качество владения абхазским языком в течение последних десятилетий, не могу однозначно ответить на ваш вопрос. Для этого нужно иметь соответствующие статистические данные или же результаты каких-то научных исследований. Но свое личное мнение об этом скажу. Многие люди, особенно из числа молодого поколения сегодня владеют языком, как вы выразились, в довольно усеченных формах. Почему? Да потому что стали забывать что такое литературный язык, как он развивается и как меняется. Мы стали мало читать художественную литературу. А результат очевиден. Все это, по моему мнению, обусловлено упадком культуры в целом, а также тяжелым послевоенным социально-экономическим положением в стране.
Конечно, проблемы были и раньше, в советское время, но совершенно другого характера. К языку, в особенности к грамматике относились более сдержанно, более ответственно. Часто не меняли грамматику, правописание. Потому что все это должно было проходить через комиссию, если я не ошибаюсь, комиссию по унификации языка. Комиссия утверждала или же опровергала научные разработки разных авторов. А что мы имеем сегодня? После Отечественной войны народа Абхазии наши ученые ввели в абхазский язык «новые фонемы», вместо интернациональных названий месяцев придумали абхазские названия, за последние десять лет наше правописание менялось несколько раз. И в связи с этим, сегодня в наших школах сами учителя спорят, как писать правильно то или иное слово. Кто в этом виноват? Языковую среду формируют сами носители языка, в данном случае среду формируем мы, абхазы. Как-то ученому Джорджу Хьюитту задали вопрос: «Что нужно сделать, чтобы абхазский язык развивался?». Ученый ответил: «Говорите на своем языке». Я полностью с ним согласен. Не будет у нас никакой языковой среды, пока каждый не «возьмется» за свой родной язык, пока не начнет говорить на нем.  
В первую очередь, нам нужно понимать, что без языка наша нация не выживет. Это мы видели на примере убыхов: пока был жив убыхский язык, жили убыхи, нет убыхского языка – нет народа убыхского. В стране нам нужно сделать так, чтобы наш язык, в данном случае он еще и государственный, использовался во всех сферах нашего государства и нашей жизнедеятельности.
Когда мы говорим о проблеме абхазского языка, в первую очередь, мы имеем в виду этнических абхазов. Но у нас многонациональная страна. Понятно, что не каждый русский или армянин может в совершенстве знать абхазский язык. В неабхазских школах в среде русских и армян должна быть специальная методика и специальное обучение. Я считаю, что на данном этапе все гуманитарные предметы можно вести на абхазском языке. А вот с естественными, тут надо подумать. Сегодня мы находимся в одном образовательном пространстве с Россией. Мы выходим в мир через российское культурное пространство. Так что, необдуманных и безответственных шагов стоит опасаться. Мы должны смотреть в будущее с оптимизмом.

Кесоу Хагба, актер, общественный деятель. 
 — Почему, на ваш взгляд, несмотря на исключительно удачные политические условия и государственную поддержку,  отношение к языку, его изучению, столь невнимательное?  
— К сожалению, ситуация в мире очень тяжела для языков малых народов, да и для культуры самих народов в целом. Прекрасно известно, что в мире в сфере коммуникаций – СМИ, интернет, науки, других отраслях доминируют английский, испанский, русский, китайский и другие языки. Это никак не может способствовать развитию языка внутри самой страны. С другой стороны в Абхазии сегодня есть все условия для изучения родного языка, но, к сожалению, очень мало что меняется в лучшую сторону.
Главная и первая причина – отсутствует убедительная мотивация для его изучения. Лично для меня главная мотивация в изучении родного языка – чувство стыда за его незнание. У Фазиля Искандера есть шикарная фраза: — У кого есть совесть, тот стесняется и краснеет, у кого ее нет, он может позволить себе все, что угодно в этой жизни, ему все равно.
Так что пока  многим абхазам не будет стыдно за незнание родного языка, они никогда его не выучат. За примерами далеко ходить не надо, те же русские, армяне, греки, мегрелы, грузины Абхазии  — все прекрасно говорят на родных языках, и дома и на улице, потому что им стыдно его не знать, и они не потеряли совесть в отношении к родному языку.
Проблемами родного абхазского языка, духовности, что в данном случае одно и то же, и проблемой, как  принято сейчас говорить, апсуара, ежедневно, ежечасно, всегда, должна заниматься духовная элита Абхазии, интеллигенция. Ни один чиновник, каким бы большим он не был, этим заниматься не будет. Так сложилось, к сожалению, что вместо решения этой  главной проблемы, наша интеллигенция за послевоенный период  в основном занимается  политическими интригами и склоками, перебегая из одной партии в другую в зависимости от выгодности текущего момента.
Пока все поколения, причисляющие себя к абхазской интеллигенции не поймут, насколько эта практика пагубна и губительна для будущего нации, пока они не озвучат эту проблему на больших сходах абхазского народа и если эта проблема не будет обозначена во всей ее трагичности открыто и публично, никогда нам не станет стыдно и ничего не изменится в развитии и изучении  родного абхазского языка.

— Как на ваш взгляд, изменился уровень владения языком? На наш взгляд, стало существенно больше людей, которые либо не знают язык, либо владеют им в довольно усеченных формах. 
— Большинство из тех, кто владеют языком сегодня, или изучают язык, как правило, останавливаются на бытовом уровне владения им. Абсолютно у них исключен красивый литературный уровень, созданный поколениями великих абхазских писателей, литераторов, языковедов. 

— Каков был  реальный уровень владения языком был, скажем, в середине 80-х годов прошлого века? Стояли ли так остро те проблемы, которые мы видим сегодня?
— Скажу одно — в советское время (при всех перекосах той власти) в каждом абхазском районе и селе все собрания проходили на абхазском языке, все протоколы и иная документация составлялись на очень грамотном, правильном абхазском языке. Сегодня же половина глав местных администраций не могут даже свою фамилию и имя грамотно написать, причем не только на абхазском. Видимо, назначают их по каким-то другим принципам.

— Как воссоздать языковую среду, когда в стране повсеместно была бы слышна абхазская речь?
-Для этого абсолютно необходимо, чтобы сами абхазы, и главное, представители интеллигенции, дома говорили на родном языке. На родном языке нужно, прежде всего, говорить  в семье. Все  студенты, будущие педагоги, которых готовят преподавать в школах, на этапах дошкольного обучения должны получать достойную стипендию, быть может, даже в десять раз больше остальных и все преподаватели языка начальных классов в абхазских и  других школах должны получать зарплату, гораздо большую, чем остальные.  Мы не изобретаем этим велосипед, такая практика есть и в других странах. Надо любить и страдать за свой язык, нужны политическая воля государства, огромное желание и  действия политической и культурной элиты.

— Надо ли закрывать иностранные школы в Абхазии для того, чтобы тем самым спасти абхазский язык?
— Ни в коем случае, это глупость, абсурд. Тогда нужно будет закрыть телевидение, интернет и другие иноязычные источники информации. Любой язык – это богатство, это культура. Есть язык – есть нация и народ. Если мы этого не понимаем, это наша большая беда.

Кандидат исторических наук Аслан Авидзба:
«На мой взгляд, главная наша проблема в безответственности абхазов к своему языку и ко всему абхазскому. Если бы каждый из нас относился к своему делу ответственно и выполнял свою работу честно, всё было было нормально, в том числе и с языком тоже. До войны абхазы боялись раствориться, и язык был одной из форм протеста против своего уничтожения. После войны они почувствовали некое наступление свободы и когда исчезла угроза уничтожения языка, то абхазы перестали видеть необходимость разговаривать на нем. И тем самым абхазский язык становится все более второстепенным и мне кажется это поколенческий процесс. Предвоенное поколение видело в языке один из способов самосохранения нации, последующее же поколение этого не видит.Я думаю, что у нас нет другого выхода, кроме того, чтобы в школах укрепить преподавание абхазского языка и привести его действительно под определенные стандарты. Мы никак не можем комплексно подойти к проблеме и мы принимаем законы, которым не можем следовать.

Текст: Стелла Адлейба

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *